Управление Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Тамбовской области

Земская медицина в Тамбовской губернии в конце XIX начале XX веков.


Идея создания учреждений санитарно-эпидемиологического профиля.

Тамбов 19-го века В 1888 году 1 Земский съезд врачей высказал за организацию постоянной санитарной службы.

Выступление Ф.Ф.Эрисмана на съезде земских врачей "Освобождение сельского населения от эпидемиологической заболеваемости - одна из важнейших задач общественной гигиены".

В 1897 году в г. Тамбове организовано санитарное бюро во главе с Иваном Ивановичем Молессоном.

В 1898 году стал выпускаться "листок о Заразных болезнях".
В начале ХХ века в Тамбовской губернии в год заболевало: дифтерией - до 20 тысяч человек, брюшным тифом - 15-16 тысяч человек, сыпным тифом - 9-10 тысяч человек, натуральной оспой - 3-4 тысячи человек.  Смертность составляла 35-40 на тысячу населения.

В 1913 году Данила Кириллович Заболотный предложил Тамбовскому Земскому собранию организовать институт эпидемиологии и микробиологии. Институт был заложен в 1916 году и стал действовать в 1918 году. Его первым директором стал Адам Казимирович Чарноцкий.  Институт стал базой для создания Санэпидслужбы Тамбовщины. В губернии работало 23 санитарных врача и по 1 эпидфельдшеру в участковой больнице.


Санитарно-эпидемиологическая деятельность земской медицины Тамбовской губернии в начале 20-го века.


(в статье используются материалы монографии

Гаспарян А.С. "К истории здравоохранения Тамбовской области"
ГАТО Тк 61(09) Г22
и фото с сайта http://tambov.ru)


В начале 20-го века в губернии вводится карточный учет заболеваемости.

Введение в губернии ведения учета заболеваемости в картах учета - заслуга именно санотделения, хотя и в 1913 году карточная система регистрации болезней (за исключением заразной заболеваемости) велась лишь в 4-х уездах: Тамбовском, Козловском, Темниковском, Усманском, а в остальных продолжали существовать, неаккуратно заполняемые, архаические амбулаторные журналы.

Тамбовская земская больница Возраставшие из года в год эпидемии в губернии требовали от земства огромных материальных затрат. Достаточно сказать, что только в 1910 году на борьбу с эпидемиями в губернии было затрачено около 190 тыс. рублей, тогда как в 1903 году затраты составляли всего 29 тыс. рублей. За 10 лет (1903-1912 г.г.) Тамбовское земство затратило на борьбу с эпидемиями почти миллион рублей (сумма оп тому времени внушительная), не получив, по существу, должного эффекта. Самым трагичным во всем этом было непонимание способов борьбы с эпидемиями. Ни создание централизованного противоэпидемического депо, ни посылка десятков противоэпидемических отрядов с сотнями медработников (в 1911 году Губернскому санитарному отделению приходилось ежемесячно содержать в уездах от 52 до 71 человек медперсонала во главе с врачами для противоэпидемических целей, в 1912 г. от 53 до 87 человек ежемесячно и т.д.) не могли, кончено, принести сколько-нибудь ощутительной пользы, ибо причины эпидемических катастроф лежали гораздо глубже.

К причинам организационного порядка следует отнести, прежде всего, разрозненность усилий в борьбе с эпидемиями: земский плательщик делился на болеющего «просто» и болеющего «повально». Первому оказывалась помощь врачебным участком и всем его персоналом, для второго требовалось прибытие «специального медперсонала». С другой стороны, несмотря на прогресс в деле развития сельской сети, она все же и к 1914 году оставалась недостаточной, а главное не было нужного количества стационаров для изоляции инфекционных больных. Однако, были и более глубокие причины, лежащие в области огромной культурно-экономической отсталости населения, исключительно низкого санитарного состояния населенных мест и т.п.

 Подводя итоговую черту под полувековым периодом земской деятельности в области санитарно-противоэпидемических мероприятий в Тамбовской  губернии напрашивается следующие бесспорные выводы:

1. Несмотря на серьезные попытки к созданию квалифицированной и действенной санитарной организации в губернии, таковую все же создать не удалось.

2. ...Санитарное состояние обширной губернии, с более чем 3-х миллионным населением, оставалось таинственной книгой «за семью печатями», недоступной глубокому пониманию лицами, коим эту книгу «ведать надлежало».

3. Санитарная работа в губернии к концу земского периода сводилась лишь к узкой сфере выборочного санитарного контроля. Медико-полицейского характера, выражавшегося в обследовании отдельных промышленных и коммунальных объектов, вынесении тех или иных обязательных постановлений, наложении штрафов и т.п.

 4. Одна из важнейших отраслей губернской санитарии - борьба с эпидемиями, находилась в состоянии, близком к параличу. На фоне все возрастающих эпидемий, в начале нового века, буквально полонивших губернию, бессистемно проводившиеся, изолированные полумеры по тушению эпидемии, были очень похожи на работу мифологических Данаид. Эпидемии, как степной пожар, скользили по громадной территории губернии и, пожравши горячий материал водном месте, почти беспрепятственно переходили на новое место.

5. Весьма ничтожных результатов добилась земская медицина в борьбе с таким социальным злом, как сифилис, и совершенно безрезультатными оставались попытки , в борьбы с туберкулезом. Непременно высокие показатели смертности населения и частности, детской смертности дополняли мрачную картину состояния губернии.


Санитарное состояние Тамбовской губернии в конце XIX века.

В конце века, земский врач П.Богданов так характеризовал население и санитарное состояние Кирсановского уезда:

«Народ здесь низкорослый, малосильный, болезненный и слабый, неспособный к продолжительному, сколько-нибудь значительному напряжению, настойчивому труду... Женщины здесь тоже низкорослы, бледны, плохо сложены, очень рано состариваются; часто родят мертвых детей и еще чаще выкидывают... Дети почти все сплошь золотушные, истощенные, бледные, постоянно болеют. Общая заболеваемость среди крестьянского населения дает 120%; смертность в среднем составляет 40 на 1000, поднимаясь по времени до 49 (по Европе в эти же годы 32 на 1000 человек населения). Что касается смертности детей до 5 летнего возраста, то она здесь поистине громадно: на 1000 человек умерших всех возрастов одних только детей от 0 до 5 лет приходится почти 600 человек...»

Тот же исследователь, обрабатывая показатели смертности по 745 приходам Тамбовской губернии за 1898-1900 г.г., обнаружил приходы с исключительно высокой смертностью, как, например, село Овсянка Ирской волости Кирсановского уезда: «Вся заболеваемость в приходе составляет 68%»

В результате исследования смертности по 745 приходам И.И.Моллесон, не обнаружив большого количества приходов с убылью населения (в виду высокой рождаемости), приходит следующему выводу: «Приходится, однако, зная убийственную санитарную обстановку нашей деревни, ее поражающую иногда бедноту и сплошную духовную неразвитость, удивляться незначительностью приходов с убылью населения... Удивительно, в самом деле, как  люди в состоянии выжить, перенеся из дня вдень целыми месяцами и холод и голод, и житье в сырости, вони, грязи в избенке с земляным полом, вместе с разным домашним скотом. Удивительно, как не царствуют при таких условиях поголовные и непрестанные эпидемии и как заболевшие, при таких истощающих лишениях, выздоравливают...»

Для иллюстрации санитарных условий большинства крестьянского населения губернии приводятся данные из отчета эпидемического врача М.И.Ливанского, командированного в феврале 1904 г. Тамбовской губернской земской управой для борьбы с эпидемией брюшного тифа в села Павлодарку и Васильевку Львовского врачебного участка Тамбовского уезда.

Являясь старейшим в губернии врачебным участком расположенным среди типичного для губернии коренного земледельческого населения, Львовский врачебный участок обслуживал в то время 42 деревни и села, разбросанных по радиусу от 4 до 25 верст. Персонал амбулаторного участка состоял из врача, фельдшера и фельдшерицы, принимал ежедневно не менее 100 амбулаторных больных, был буквально завален работой. Населения села Васильевки, проживавшее от участковой Львовской амбулатории в 18 верстах, от ближайшей ж-д станции «Сампур» в 55 верстах, почти не обращался в город (многие крестьяне имели понятие о городе только по рассказам). Вспыхнувшая в середине января 1904 г. в Васильевке эпидемия брюшного тифа развилась сама собой. До города  было далеко, да к тому же испортились дороги. Участковый медперсонал из-за перегрузки текущей работой и ожидавший помощи «варягов» из Тамбова, ничем не реагировал на эпидемию; и, когда губернский эпидотряд, в конце февраля прибыл в Васильевку, то эпидемия уже сделала свое дело...


Предпослав свой отчет столь печальным и в то же время типичным для методов земской «борьбы» с эпидемиями вступлением, эпидврач Ливанский так описывает антисанитарное состояние жилищ в селах участка:

«За исключением некоторых деревенских богатеев, большинство крестьян-бедняков довольствуются мазанками, сложенными из необожженных кирпичей; крыши в большинстве соломенные. Четверть маленькой избы занимает огромная русская печь, эта своего рода энциклопедия русского обихода: она и кормит и греет, на ней спят, лечатся, моются, сушится всякий хлам, у крестьян- тархан оттаиваются трупы животных для лучшего сдирания кожи ит.п. Требуя массы топлива, печи плохо держат тепло. ОТ холода крестьяне забиваются в избу, как в нору; от земли до крыши изба засыпается землей, навозом, пол густо устилается соломой, а сами обитатели днем и ночью в теплой одежде... Но что особенно ужасно в этих избах, так это воздух, особенно зимой. Все, что боится холода и, что представляет хоть маленькую ценность для крестьянина, все находит приют в избе: поросенок, теленок, ягненок ит.д. Корову, козу, овцу телиться и котиться также тянут в избу. Конечно, вся эта живость все свои отправления совершает здесь же в избе, в чем ей помогают и детишки... Если к этому прибавить испарения от грязных, давно немытых тел и одежды жильцов, а их иногда набивается в такой избенке 10 и более человек, -то воздух принимает еще большую прелесть, мытье полов (если они не земляные) конечно бесполезное дело и к нему прибегают только летом.

Снаружи дело обстоит не лучше. К жилому помещению избы, обыкновенно примыкает и скотный двор, дабы хозяйский глаз постоянно все видел; на этом дворе стоит скотина, льются помои, за большой и малой нуждой бегают стар и млад; а так как в нашей черноземной полосе крестьяне почти не удобряют землю, следовательно не вывозят навоза со своих дворов, то в конце концов дворы, особенно в весеннее и осеннее время, превращаются в какие-то помойные ямы из какого-то месива. Почистить свой двор крестьянину некогда, да и зачем; удобряя зимой десятину пара, он осенью не будет уверен, что эта десятина при разделе достанется ему.

Одевается и ест крестьянин тоже плохо. В большинстве случаев одежда своего домашнего, грубого приготовления, только в праздничные дни он приодевается в дешевенькие изделия лодзинских мануфактуристов... Пища - что и сколько даст земля. Не даст земля - приходится побираться или забирать в долг...»


Суеверия и предрассудки, иногда крайне странные, еще крепко держат крестьянское население... Тифозная эпидемия застала население во время великого поста; есть более легкую пищу считали большим грехом... употребление же кислой капусты и картошки с квасом я считаю виной затяжки тифа и продолжительной послетифозной слабости...Отдаленность и плохие дороги заставляют население, для подачи первой помощи, прибегать к бабкам, коновалам, или как называют «захожим людям». Мне часто приходилось предостерегать «тифозных больных» от бабок и их своеобразной манипуляции «правления животика», выражавшегося в разминании живота больного. Теперь представьте себе тифозного больного: кишечник изъязвлен, забит или картошкой или соленым арбузом с его семенами, -  подвергавшегося столь энергичной манипуляции... Удивительно, что, несмотря на несуразные способы лечения и «медикаменты», которые заставляют иногда смеяться и негодовать, население любит своих бабок и знахарей и ни за что не выдаст их... Мне самому приходилось лечить девушку с нагноением среднего уха, которой «захожий человек» от головной боли посоветовал класть в уши мерзлый овечий или козий помет...»